Главная » Разное

Одиссея первого русского профи 2

Добавлено на 4 декабря, 2012 – 10:34 ППКомментариев нет

Автор: Сергей Моргунов
Опубликовано в журнале «Качай мускулы №1 (33) 1998»

Одиссея первого русского профи 2Часть 2. Hallo, Америка.
Николай Ясиновский: Приехав в США, я начал работать инструктором в зале. Естественно, в английском я был ноль. Общаясь с американцами, я с умным видом кивал головой в такт их словам, делая вид, что все понимаю. Но мне повезло, что я попал в город, где тогда не было русских, и жизнь учила меня выходить из создавшегося положения. Приходилось приспосабливаться, как-то объясняться с людьми, которых я тренировал. Конечно, первые полгода было тяжело: ни с кем не поговорить, ни пообщаться нормально. Тоска. Но была работа, были тренировки. Через три месяца после приезда в США, я выиграл один из самых крупных любительских турниров — «Emerald Cup» («Изумрудный Кубок») и получил прозвище «Русский ночной кошмар». Кстати сказать, я единственный за всю 16-летнюю историю этого турнира спортсмен, выигравший его дважды и дважды ставший абсолютным чемпионом. Первый раз я победил в 1991 году в категории «90» и стал абсолютным, а второй раз — в 1993 году в категории свыше 90 кг и снова стал абсолютным. Естественно, после того, как я выиграл этот турнир, многие были в шоке. Меня стали приглашать на радио, на телевидение. Когда в 1991 году в США приехала сборная СССР на матчевую встречу, то ребята, не видевшие меня полгода, были ошарашены. Прогресс был налицо. Тогда я выступал еще и в роли переводчика, потому что за полгода я в принципе освоил язык. Живя в США, я продолжал быть капитаном сборной СССР.
АТ&РС: Как ты стал профессионалом?
Н.Я.: Это довольно долгая история. Выиграв чемпионат Северо-Запада США, я был квалифицирован выступать на Национальном чемпионате США, победа в котором давала мне возможность стать профессионалом. Но так как я не являлся гражданином Соединенных Штатов, ни квалификация, ни то, что я был членом Американской федерации культуризма, не давали мне права выступать на Национальном чемпионате Америки. Правдами и неправдами мой промоутер сделал так, что, будучи капитаном сборной Пуэрто-Рико, я представлял их команду на чемпионате Центральной Америки. Выиграв этот турнир, я также смог бы стать профессионалом. Однако и тут была проблема. Из 102 участников я был единственным белым спортсменом, все остальные — черные, причем не просто черные, а отдающие в синеву. Судьи тоже были черные. Да будь ты хоть Дорианом Ятсом, турнир выиграть было невозможно, потому что они уже на несколько лет вперед расписали, кто будет следующим чемпионом и получит карту профессионала. В тот год ставка была сделана на Даррема Чарльза. Он-то и выиграл мою категорию (до 90 кг) и стал абсолютным. Хотя, когда я только приехал в Майами, меня уже спрашивали, в какой категории я буду выступать (весил я в пределах 94 кг, а выглядел на все 105). Узнав же, что выступать я буду в «90», все, кто был «свыше», вздохнули с облегчением. Три дня перед соревнованиями я мазался гримом, но по сравнению с неграми я все равно был белым и выделялся. Когда я вышел на взвешивание, а затем в линию, все стали смеяться из-за того, что я был белым. Вот в таких условиях пришлось выступать. Наблюдая дальнейшую судьбу победителя этого турнира, я вижу, что этот человек — неудачник. Ни на каких последующих профессиональных соревнованиях он не поднимался выше 10 места. После того, как я не смог выиграть этот чемпионат, мой промоутер отказался от меня. Начались черные дни. Из тренажерного зала я ушел там мало платили. Устроился в строительную компанию — попал под сокращение. Деньги кончились. Я стал мыть машины, вручную, по 300 штук в день за какие-то копейки. В общем, что я нажил, улетело за две недели. Нечем стало платить за квартиру, машину. Сейчас об этом и вспоминать не хочется. Единственное, что придавало сил, так это мысль о том, что все равно когда-нибудь поднимусь. И где-то через полгода ситуация изменилась. Я опять набрал положенные мне 100 кг, был в хорошей форме. Меня заметил Джефф Брэннон, владелец спортивных залов в Китае и Гонконге, и предложил работать менеджером. Я, естественно, согласился, но условия диктовал свои. Отработав в Гонконге полгода, я вернулся в США. Поехав отдыхать в Калифорнию, я случайно познакомился с Джимом Мэньоном. Мечта стать профессионалом не оставляла меня. Я рассказал ему, что, будучи чемпионом СССР (самой большой страны в мире), не могу стать профессионалом. Абсурд! На это он ответил, что появились новые правила, дающие право абсолютным чемпионам своих стран получить карту профессионала. Я тут же позвонил В.И. Дубинину. Он мне выслал письмо, подтверждающее мое звание чемпиона СССР, и в конце 1993 года я наконец-то получил карту профессионала. Мне было радостно и в то же время немного обидно за те три года, прошедшие даром.
АТ&РС: И ты стал готовиться к профессиональному турниру?
Н.Я.: Да, я знал одного человека, который мог сделать из меня очень хорошего культуриста. Это бывший муж одной профессиональной культуристки, Нол Феллер. Я попросил помочь мне подготовиться к профессиональному турниру. Сам он давно варился в этой каше, готовил свою бывшую жену к выступлениям за звание «Мисс Олимпия». Он дал согласие помочь мне, при этом не запросив ни цента. Единственное, о чем он просил — чтобы во всех интервью я рассказывал, кто меня готовил. Когда началась подготовка, я впервые в жизни почувствовал, как велика разница между любителями и профессионалами. С этим было связано несколько характерных моментов. Как-то я ехал на тренировку в обезвоженном, заторможенном состоянии, и буквально в 1000 метрах от дома девушка на машине перерезала мне путь. Я врезался, разбил свою машину вдребезги, а когда приехала полиция и спросила, что делать с машиной, я сказал: «Что хотите, то и делайте. Из-за этой девушки я пропустил тренировку,» — развернулся, пошел домой, взял машину друга и поехал на тренировку. После этого я даже не интересовался, что стало с моей машиной, кто ее забрал. Все мысли были только о соревнованиях. И еще одна история. Когда я ехал выступать на «Ниагарский водопад» («Niagara Falls»), у меня с собой было два чемодана. В одном — вещи, в другом — печенье. Сортов 20-30. Я думал, что, отвыступавшись, наконец-то наемся. Но потом, попробовав из каждой пачки по чуть-чуть, пришлось то печенье выкинуть.
АТ&РС: Почему?
Н.Я.: Дело в том, что все съесть было невозможно. Когда готовишься к соревнованиям, то думаешь: вот кончится диета, и наемся того, этого. И когда я заходил в магазин купить себе продуктов, то всегда на несколько минут останавливался возле секции с конфетами и печеньем.
АТ&РС: Ты любишь сладкое?
Н.Я.: В принципе — нет, но тогда, сидя на диете, хотелось. В оставшиеся 5 недель до соревнований через день я покупал по пачке разного печенья, складывал в чемодан и перед сном сидел любовался. Раньше я думал, что тренируюсь как профессионал, а на самом деле находился лишь на любительском уровне. Естественно, и денег на подготовку к турниру стало уходить в 2-3 раза больше. Попав на сцену, я окончательно понял разницу между любителем и профессионалом. Когда тебя 14 раз вызывают позировать в линию, ты практически обезвожен, нет сил напрягать мышцы, а надо, когда обязательная программа длится два с половиной часа, а сравнение и пропорции — до 40 минут, это уже говорит о многом. И когда на сцене с тобой рядом стоят Майк Эшли, Рич Гаспари, Трой Цуколотто, Джим Квин, Майк Франсуа, Джон Шерман и т.д., конечно, это обязывает.
АТ&РС: Кто из культуристов поразил тебя как спортсмен?
Н.Я.: В том-то и дело, что никто. Наоборот, я поразил всех. И после первых турниров они спрашивали о системе моих тренировок и питания. Так уж сложилось в культуризме, что уважать тебя начинают только тогда, когда побьешь сильнейших. Если б я занял 15-16 место, ко мне бы никто и не подошел. Заняв же 4-е место, я заслужил уважение. Кто-то, может быть, и возненавидел меня, но со мной стали считаться. Помню, как после «Ниагары» я в половине первого ночи зашел в ресторан поужинать, и вся судейская коллегия встала, и каждый пожал мне руку. Успех был колоссальным, появились статьи в журналах… Американцы умеют вознести человека, впрочем, как и унизить.
АТ&РС: Каков был твой материальный уровень жизни в США?
Н.Я.: У меня был двухэтажный дом, прекрасная машина БМВ седьмой модели с персональными номерами, то есть вместо номера на машине стояло мое имя. Я прекрасно одевался.
АТ&РС: Чем зарабатывают на жизнь профессиональные культуристы?
Н.Я.: В основном — позированием, выступая как гость-позер на любительских соревнованиях. Дело в том, что в каждом штате проходит до десятка любительских турниров в год. Из этого складываются сотни турниров по всей Америке. Твой менеджер обзванивает организаторов турниров и регистрирует те, куда тебя приглашают. В зависимости от твоего рейтинга в мировой классификации и от твоей формы находится оплата. Мне платили по две с половиной тысячи долларов за позирование, причем сколько я пробуду на сцене — 30 секунд или 10 минут — зависело от моего желания. По тысяче долларов платили за семинары. Перелет, питание и проживание в гостинице — тоже за счет спонсора. Еще одна статья доходов — продажа фотографий с автографами: черно-белая — 5 долларов, цветная — 10. За субботний вечер продавалось 100-120 фотографий. Как гость-позер я выезжал два раза в месяц, а это еще 8000 долларов. Плюс я рекламировал компанию «Голдз Джим» и получал за это две тысячи долларов в месяц. Вот из этого и складывается заработок профессионального культуриста.
АТ&РС: На что ты эти деньги тратил?
Н.Я.: Больше всего денег уходило на питание и «витаминизацию». В день я съедал от 9 до 12 тысяч килокалорий, в денежном эквиваленте это 1700-2000 долларов в месяц. Плюс 800-1000 уходило на «витамины» и несколько тысяч — на одежду.
АТ&РС: Спортивную?
Н.Я.: Нет, у меня были и костюмы, сшитые по индивидуальному заказу, потому что в магазине на меня сложно что-либо подобрать. Хотелось бы отметить, что все профессиональные культуристы любят хорошо одеваться. Самый дешевый мой костюм стоил 1200 долларов.
АТ&РС: Сколько зарабатывает первая десятка?
Н.Я.: В районе миллиона долларов в год. Хотя, если взять Майка Матараццо, то одно время он делал денег больше, чем Дориан Ятс. Каждую субботу Майк выезжал как гость-позер, ему платили за выступление 4000 долларов. К тому же у него было несколько контрактов с крупными фирмами. Но такие большие деньги получает только первая десятка, остальным же приходится «карабкаться».
АТ&РС: Что надо сделать, чтобы стать профессионалом?
Н.Я.: Достаточно выиграть чемпионат мира среди любителей или стать чемпионом какой-то страны. Если федерация поддержит культуриста, то ему останется платить ежегодные взносы по 150 долларов и выступать на профессиональных турнирах. Однако я надеюсь, что культуристы в состоянии оценить себя критически. Стать чемпионом страны — еще не значит стать хорошим профессионалом. Взять хотя бы украинского культуриста Сергея Отроха — уже два года он стоит на предпоследнем месте в мировом рейтинге профессионалов и выше не поднимается.
АТ&РС: Популярен ли в Штатах культуризм?
Н.Я.: Вся Америка думает только об американском футболе, бейсболе и баскетболе, но это не значит, что культуризм не популярен. Как спорт, помогающий улучшить здоровье, фигуру, он очень популярен. Каждый месяц по всей Америке открываются новые залы, и их все равно не хватает, они забиты. Там идет очень мощная пропаганда здорового образа жизни. Открыть в США свой зал — это значит платить минимальные налоги, так как ты заботишься о здоровье нации.
АТ&РС: Тебя хорошо знали в городе?
Н.Я.: Меня знали не только в городе, но и во всех Соединенных Штатах. Помню, я поехал на две недели отдохнуть на Гавайи, зашел в первый попавшийся зал, и люди меня узнали. В этом зале была доска с автографами почетных гостей, где уже расписались Дориан Ятс, Ли Хейни, Майк Квин. Меня тоже попросили оставить свой автограф. В любом зале США я всегда тренировался бесплатно, даже приехав в Венис. Потому что люди меня знали. Я был 37-м в мировом рейтинге, а это о чем-то говорит.
АТ&РС: Как ты переносил разлуку с семьей?
Н.Я.: Естественно, скучал. Первое время я не думал перевозить семью к себе — слишком много было проблем. То, через что я прошел в США за это время, не пожелаешь и врагу, не то что близким. Когда же наступил лучший период, семья ко мне приехала.
АТ&РС: Тебе нравилось жить в Америке?
Н.Я.: Америкой я был сильно разочарован. Ушли те времена, когда ее называли «страной надежд», где можно было что-то сделать. Единственное, за что я благодарен Америке, так это за тепличные условия для занятий культуризмом. В остальном (не потому, что у меня какие-то там сложности были), даже имея деньги, чувствуешь себя одиноким. Я вырос в России, горжусь тем, что я россиянин — ведь мы одна из самых древних наций на земле. А Америка мне не нравится.
АТ&РС: С какими еще трудностями тебе пришлось столкнуться в Штатах?
Н.Я.: После Чикаго (второго моего профессионального турнира) мы с Джоном Шерманом в течение целого дня снимались для журнала. После этого я получил приглашение от «Флекса» и «Маслмага» поехать на несколько дней в Калифорнию посниматься для них. Где-то через неделю я поехал туда и тринадцать дней снимался. За одну съемку фотограф тратил около 20-30 рулонов пленки, но ни одна фотография не попала в журнал. И когда я позвонил и спросил: «Почему? Ведь проделана огромная работа, потрачено около 70-80 рулонов пленки, а ни одна фотография не вышла!» — конкретного ответа не получил. Снимки других культуристов появились в журналах где-то через месяц, а моих не было ни одного.
АТ&РС: На твой взгляд, из-за чего так получилось?
Н.Я.: Наверное, передумали проталкивать русского. Если бы те фотографии пошли в журнал, я смог бы подписать контракт с какой-то фирмой или с Джо Уэйдером. Меня бы не забывали судьи. С этого момента все и покатилось, оборвалась в жизни какая-то сплошная черточка и пошли неудачи. В 94-м, через месяц после соревнований в Ниагаре, я попал в автомобильную катастрофу и очень сильно разбился вместе с тренером Нолом Феллером и Ахимом Альбрехтом. После этого я с трудом восстанавливался, а еще через месяц умер мой отец. Я не мог ничего делать, не мог тренироваться. Приехал в Россию, похоронил отца и уехал назад в Соединенные Штаты. Мое финансовое положение пошло на спад, так как позировать в плохой форме я не мог. Как говорится, беда никогда не приходит одна. Произошло еще несколько неприятных событий, выбивших меня из колеи. Так получилось, что я не был в зале с августа 94-го вплоть до мая 97-го…

Продолжение откровенного разговора с Николаем Ясиновским о самом тяжелом периоде его жизни: Одиссея первого русского профи Часть 3. В местах не столь отдаленных.

Tags:

Оставить комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или Архив с вашего собственного сайта. Вы также можете Comments Feed через RSS.

Будьте вежливы. Не отходите от темы. Не спамте.

Вы можете использовать эти теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Это сайт поддерживает Gravatar. Чтобы получить свой собственный аватар, пожалуйста, зарегистрируйтесь на Gravatar.