Главная » Разное

Одиссея первого русского профи 3

Добавлено на 4 декабря, 2012 – 10:56 ППКомментариев нет

Автор: Сергей Моргунов
Опубликовано в журнале «Качай мускулы №2 (34) 1998»

Николай ЯсиновскийЧасть 3. В местах не столь отдаленных.
АТ&РС: Николай, я знаю, что тебе неприятно касаться этой темы, но без рассказа о тюрьме твоя биография получится неполной — останется недосказанность, «белые пятна»…
Н.Я.: Я не хотел говорить об этом, но раз уж вы настаиваете… Секрета делать я не собираюсь, потому что большинство людей и так все знают, как за рубежом, так и в России. Что произошло на самом деле? А то, что я попал в американскую тюрьму и провел там год. Почему попал? Чтобы объяснить это, надо вернуться на несколько лет назад. Я уже рассказывал, как в конце 1991 года занял 2-е место на чемпионате Карибских островов, и от меня отказался промоутер — Джефф Брэннон, человек, пригласивший меня в Соединенные Штаты. Я был вынужден уйти с его работы, но найти что-нибудь другое, особенно в маленьком городке, совсем непросто. США — страна, которая не терпит приезжих. Это уже не Америка начала века, когда туда съезжались люди со всего света. Сегодняшние американцы — это почти нация. Пришлось идти работать на мойку, где вручную мыли до 300 машин в день. Каждые 30 секунд — машина, причем независимо от размера, будь то «Линкольн» или минивэн. И если ты плохо помыл, то она приезжает на мойку заново. В первый день мы помыли 170 автомобилей. Я никогда так не уставал, даже когда работал на шахте. На следующее утро я просто не мог разогнуться. Кое-как дошел до работы и говорю ребятам: «Труба. Если сегодня будет столько же машин, завтра я на работу не выйду!» А они отвечают: «О, это был легкий день! Обычно мы моем по 300 машин.» Для меня эти слова были словно кувалдой по голове.
АТ&РС: Кто в Америке моет автомашины — пацаны, как у нас, или разные люди?
Н.Я.: У них и взрослые моют, и студенты. В Соединенных Штатах это самая низко оплачиваемая работа — 4.25 доллара в час. Условия плохие, все время на сквозняке — машина заезжает, выезжает. Все продувается, сам мокрый. Болеть нельзя, потому что вообще ничего не получишь. В месяц я зарабатывал в районе 300 долларов при том, что только квартира стоила 340. Телефон отключили, машину через месяц отобра
ли, стали приходить счета: оплатить то, оплатить это… Полтора месяца я питался блинчиками из дешевой муки, благо ее надолго хватало. Ел один раз в день, после работы, потому что вставал рано утром и был настолько уставший, что не мог себе даже блин приготовить. За первые три недели я потерял около 20 кг. Денег не было вообще.
АТ&РС: Ни российская федерация, ни американские культуристы тебе не помогали?
Н.Я.: Я ни в коем случае не осуждаю нашу Федерацию, но думаю, что она могла бы найти денег, чтобы поддержать своего единственного профессионального культуриста. Ведь все 5 лет я выступал за Россию. На тот момент я еще не был профессионалом, но скольких трудностей сумел избежать, имей хоть минимальную поддержку. Что касается американских культуристов, то в апреле 92-го года я занял денег и приехал посмотреть турнир. Все меня, конечно, узнали, но тут я впервые в жизни столкнулся с тем, что если у тебя есть деньги — у тебя есть друзья, а если денег нет, то и друзей нет. Все обо мне говорили в прошедшем времени. Подходили и спрашивали: «Что случилось?» А отходили и говорили: «Да, он был классный культурист.» Единственный, кто мне предложил роботу, был один вьетнамец. Не успел я вернуться с соревнований, как он позвонил мне. Заняв на автобус 30 долларов, я поехал в Сиэтл. Вьетнамец встретил меня и повел устраивать в охрану. Когда я пришел туда, то понял, что это — компания только для черных, белым был один я. Работать пришлось в мексиканском баре, расположенном в «черном» районе. В первую же ночь там произошло убийство, и еще одно через дорогу, в соседнем заведении. Тогда я понял, что работа будет сопряжена с некоторыми трудностями.
АТ&РС: Что было обещано за столь опасный труд?
Н.Я.: Почти ничего — 600 долларов в месяц. Плохо, что у меня не было машины, поскольку ездить на работу было далеко. В Сиэтле я хорошо знал только одного человека — русского парня из Сыктывкара. Он бывший боксер, познакомились мы еще в России и случайно встретились в Америке. Остановился я у него. Правда, жил друг не в самом Сиэтле, а на острове, до которого надо плыть минут 40 но пароме. Вот так каждый день я ездил в Сиэтл, где меня подбирал чернокожий парень и вез в бар. Отстояв там 8 часов, я возвращался на паром. Но работа моя заканчивалась в час ночи, а последний паром уходил без пяти. Станция на ночь закрывалась. Три недели, начиная с октября, я был вынужден спать на улице. Утром на пароме я доплывал до острова и еще километров 10 шел пешком до дома друга, т.к. денег на автобус у меня не было. В один из таких дней я пришел, а друг забыл оставить мне ключи. Уставший, голодный, невыспавшийся, я вернулся в Сиэтл. На крайний случай у меня имелся телефон русских ребят. Я позвонил и попросил помочь. Приехав к ним, я принял душ, выспался. Потом они сказали: «Николай, если хочешь, мы устроим тебя на квартиру. Там две комнаты, живет 7 человек. За жилье, еду платить не надо. Накопишь денег, купишь машину — сможешь ездить на работу.» Я согласился. Один из ребят отвозил меня на работу и в 2 часа ночи забирал. Ему, конечно, большое спасибо.
Месяца за три я накопил денег и купил машину. Появились колеса — появилось движение. А еще через три месяца ко мне подошел двоюродный брат одного культуриста (выступающего и сегодня успешно — АТ&РС) и предложил заняться продажей «метана». Почему я согласился заняться этим делом? Да потому, что больше не хотел попадать в ситуацию, в которой недавно был: не хотел спать на улице, не хотел питаться одними блинчиками на воде… Я понял, что если сам не буду выкручиваться, то никто мне в Америке не поможет. Дело пошло в гору и приносило довольно приличный доход, но не мне, а парню, предложившему торговать. Когда я поставил условие пересмотреть доли, деваться ему было некуда, и он согласился. Это было справедливо, поскольку в случае столкновения с полицией, свободой рисковал я. Тут как раз поступило предложение ехать в Гонконг. Перед отъездом я переговорил с ребятами о том, чтобы самим привезти партию стероидов, дал денег и уехал. Вернувшись через полгода, я обнаружил ждавшую меня партию «метана».
АТ&РС: А почему именно «метан»?
Н.Я.: В 1992 году «метан» был очень дешев в России: 100 таблеток стоили 1 доллар. А в Америке на «черном» рынке каждая таблетка стоила по доллару. При маленьких вложениях получалась большая прибыль. Через две недели, не буду скрывать, я заработал 84 тысячи долларов. Когда дело «закрутилось», я почувствовал, что за мной стала следить полиция, специальный отдел по наркотикам. Но даже не представлял себе, насколько это может быть серьезно. Я думал, что мне грозит депортация, не больше. От легких денег тяжело отказаться, всегда надеешься на лучшее.
АТ&РС: Капиталы трудно скрывать. Как окружающие отнеслись к твоему подъему?
Н.Я.: В Америке очень завистливые люди. После того как я купил себе седьмую модель БМВ, люди, родившиеся в Штатах и не разбогатевшие, стали завидовать мне: как так — он всего два года живет в Америке, а уже ездит на БМВ? Пошли разговоры, а остановить их невозможно. Американцы вообще языкастые. Я стал осторожнее, хотя и считал себя умнее их «мусоров». Да так оно и было. Милиция и полиция везде одинаковы. Наши даже поумнее. В Америке ни одно раскрытое дело не обходится без стукачества. Но я никогда не предполагал, что близкий человек, с которым мы проработали три года, будет приходить с диктофоном и записывать разговоры. Также я никогда не думал, что мною займется ФБР. Даже итальянцы из таких крупных кланов, как Коломбо, слушая в тюрьме мой рассказ, смеялись: «По твоей, Николай, истории можно снимать хороший фильм, детектив.» Дело в том, что ФБР потратило на меня около полутора-двух миллионов долларов, а получило всего ничего.
АТ&РС: Они думали, что раскручивают крупного мафиози?
Н.Я.: Да, и что партии на миллионы ходят. На самом деле они были небольшие. Но из-за того, что денег была потрачена уйма, фэбээровцы обозлились, грозили мне пожизненным заключением. Потом газеты стали писать о сроке 25 лет, 15, 11… Шумиха была связана с тем, что я известный спортсмен, 37-й в мировом рейтинге. А им нужно было напугать людей, занимающихся или собирающихся заняться продажей стероидов.
АТ&РС: Какое наказание полагалось тебе на самом деле?
Н.Я.: Чтобы точно узнать, какое наказание мне грозит, я три недели по 8 часов в день просиживал в библиотеке. Проштудировал очень много книг. (На сегодняшний день я неплохо знаю американские законы.) И тогда я понял, что более 6 месяцев мне дать не могут. Если б я был американцем, то вообще в тюрьму бы не попал, а получил бы максимум два года условно. Но так как денег ФБР потратило много, а любой русский для них — мафия, то меня решили «засадить». Америка девяностых — это та же Россия 37-го года. 95% осужденных в США отбывают срок по статье «Заговор против правительства». За шесть лет я узнал эту страну «с верха до низа». Я знал о ней больше любого американца, не говоря уже о наших корреспондентах и политиках. Меня бесит, когда нас призывают равняться на американцев. США — вовсе не демократическая страна — там наряду с бизнесом процветает узаконенное рабство. Даже тюрьма у них — бизнес. Простым американцам политики любят говорить, что вот вы, налогоплательщики, содержите тюрьмы, поэтому надо бороться с преступностью. На самом деле каждый заключенный приносит в казну Соединенных Штатов 80 тысяч долларов в год. Правительству выгодно держать их подольше. Нормальным сроком там считается 25 лет, я видел людей, которым дали по 45, 75 лет. Чтобы как-то убить время, заключенные трудятся. Обычный американец, работающий на военную промышленность, получает 3-4 тысячи долларов, а заключенный — 300 долларов, хотя выполняет ту же самую работу.
АТ&РС: Что им доверяют делать?
Н.Я.: Многое. Например, плести кабели для подводных лодок, самолетов-бомбардировщиков. Каждую неделю в американские тюрьмы попадает 1700 человек, это более 6000 в месяц.
АТ&РС: Да, немалая прибыль государству. А как к тебе относились в тюрьме представители власти?
Н.Я.: Адвокаты шантажировали с целью заставить работать на правительство. За год я сменил 17 тюрем. У американских полицейских это называется «дизельная терапия», ее проводят с теми, кто не «стучит». Попав в какую-нибудь тюрьму, ты проводишь там 2-3 недели, вроде бы начинаешь привыкать, и тут в 2 часа ночи тебя поднимают с постели, чтобы отвезти в другую тюрьму, где другие законы, другой контингент. Тебе снова приходится вживаться, и как только отношения налаживаются, ночью приходят полицейские и увозят тебя дальше. Во время одного переезда я три с половиной часа летел на самолете из Филадельфии в Луизиану. Когда тебя перевозят, то в течение дня практически не кормят — дадут какой-нибудь бутерброд, который есть невозможно, и все. Ты постоянно находишься в переполненных отстойниках, голодный, весь на нервах. Из колеи, конечно, здорово выбивает. К русским полицейские относятся плохо, специально вызывают на конфликт, чтобы посадить на 30 дней в штрафной изолятор или, что хуже, добавить срок. Плюс ко всему 70% американских заключенных — черные, и 15-20% — испанцы, т.е. необразованные люди, которые шумят, галдят. Это невозможно передать, что там творится. Конфликты возникают ежедневно, и потому всегда приходится быть начеку.
АТ&РС: Славяне там совсем не встречаются?
Н.Я.: Русских в тюрьме очень мало, только в последнее время стали появляться в связи с «охотой на мафию».
АТ&РС: У тебя были личные адвокаты?
Н.Я.: Да, мне давали адвокатов, но нанять кого-то сам я не мог — меня посадили в тюрьму с полной конфискацией имущества. Это было нарушением американского законодательства: если твое имущество конфисковывают, то не имеют права сажать в тюрьму, а если уж сажают, то не имеют права конфисковывать твою частную собственность. В апреле 96-го года президент Клинтон принял закон двойного осуждения, так что теперь можно суммировать эти два наказания. Но поскольку я был осужден по старому закону, то мог с ними судиться. Правда, это стоило бы мне еще двух лет тюрьмы. Да и воевать с государством — дело бессмысленное. У кого больше прав, тот и прав. Адвокаты, которых мне предоставили власти, работали только на государство, в тандеме с прокурором, и серьезной защиты от них ждать не приходилось. Поэтому я сам штудировал законы, выходил, начинал спорить с адвокатами. Они начинали спорить со мной, я показывал им закон… В общем, они поняли, что столкнулись с неглупым человеком и разозлились еще больше. В результате мне дали статью «лидер организованной преступной группировки» и накинули 2 уровня сверху, а это еще полгода тюрьмы. Я пытался доказать, что всегда работал один, но это было бесполезно.
АТ&РС: Какие условия в их тюрьмах?
Н.Я.: Это смотря в какой сидишь. Там есть несколько видов тюрем: префектурная, штата, федеральная, которую содержит ФБР. Последняя — самая жесткая тюрьма, но и самая благоустроенная. Все, что там сделано, сделано руками заключенных. Бараки на 120 человек, которые трудно назвать бараками, потому что это огромные двухэтажные здания, где находится 4 телевизионных комнаты, на первом этаже бильярдный стол (а то и два), теннисный стол. Комнаты (не будем говорить «камеры») довольно благоустроены: в каждой — свой санузел, зеркало, тумбочки, хорошо освещенные деревянные столы, деревянные кровати. Каждый день можно брать новый бритвенный станок. Раз в неделю имеешь право сходить в магазин, если есть деньги на счету, купить, что пожелаешь: спортивный костюм, кроссовки, продукты питания… Там стоят специальные автоматы с фантой, пепси-колой, кока-колой, в которые вместо денег вставляешь специальную пластиковую карточку заключенного, и вылетает банка с напитком. Есть библиотека, и не просто библиотека, а с телевизорами, с видиками. Можно прийти, взять кассету и посмотреть. Боевиков, конечно, там нет, в основном — научно-популярные познавательные фильмы. Есть книги на любой вкус, а чего нет — можно выписать по почте. Если хочешь, можно обучаться иностранным языкам. Среди заключенных встречаются очень умные люди: преподаватели, ученые, врачи. Существуют клубы по интересам, где лепят, рисуют, учатся играть на гитаре. Есть огромный спортивный зал (дай Бог, чтобы в наших школах были такие же) с выдвижными трибунами, с паркетными полами. Там играют в баскетбол, в сквош, в волейбол… Есть два тренажерных зала: открытый и закрытый, теннисный корт, футбольное поле, поле для американского футбола, бейсбола и для игры в бачи.
АТ&РС: А бассейн есть?
Н.Я.: Чего нет — того нет.
АТ&РС: Какими видами спорта в основном увлекаются заключенные?
Н.Я.: Там постоянно проходят соревнования между бараками. Зимой по баскетболу, летом — по американскому футболу, бейсболу, европейскому футболу.
АТ&РС: В каких командах играл ты?
Н.Я.: В футбол играл немного. Если честно, сыграл всего одну игру. Меня уговорили, зная, что русские хорошо играют в европейский футбол. Не хотелось бы хвастать, но забил два гола, хотя был полузащитником. До этого наш барак проиграл 6 матчей, а тут мы победили 6:1.
АТ&РС: Спорт помогал отвлечься?
Н.Я.: Да, но все равно я считаю, что здесь мне было бы намного легче — родной язык, русские люди. А там все — неродные.
АТ&РС: О наших тюрьмах я слышал ужасные вещи. Там хоть условия более-менее человеческие.
Н.Я.: Может быть, только сделано это все не просто так. Правительство дает сроки до 25 лет и ему как-то нужно задобрить заключенных, чтобы не было забастовок и кровавых стычек случалось поменьше.
АТ&РС: А бывают забастовки?
Н.Я.: Нет, бывают убийства. После этого всех закрывают на пять дней в камерах и никуда не выпускают. Что же касается условий, так в префектурной тюрьме они совсем другие. Шум, гам стоит невообразимый, потому что акустика специально сделана как в костеле. И ты сидишь в камере по 20 часов в сутки.
АТ&РС: Камеры на сколько человек?
Н.Я.: Точно так же, на 2 человека. Тюрьма есть тюрьма. Но какие бы условия там ни были — свобода дороже.
АТ&РС: Ты пробовал в тюрьме заниматься культуризмом?
Н.Я.: Знаешь, меня хватало на два-три дня, потому что питание было не ахти.
АТ&РС: Можно подробнее о питании?
Н.Я.: Большинство заключенных питаются сами. В бараке стоят микроволновые печи, и ты можешь купить себе еду и приготовить. Некоторые ребята специально устраиваются работать на кухню, чтобы красть оттуда продукты: сахар, макароны, еще что-нибудь. Вечером собирается определенный круг людей, которые общаются между собой, играют в карты, и начинается готовка.
АТ&РС: А что дают в общей столовой?
Н.Я.: Рис, картофельное пюре, бывает жаренный картофель, фарш, политый каким-то соусом. Ежедневно что-то из фруктов — банан, яблоко. По праздникам дают большой кусок мяса. Выносить из столовой ничего нельзя, при выходе обыскивают, отбирают сахар, молоко в маленьких пакетиках, джем.
АТ&РС: Прямо, как в армии.
Н.Я.: Похоже, но не то. Когда я смотрю художественные фильмы, герои которых попадают в тюрьму (Ван-Дамм, Сталлоне), мне смешно. Жизнь там протекает по разному, но не так, как в кино. Вертолеты на территорию тюрем не залетают, потому что каждая тюрьма находится вблизи военной базы, чаще всего — военно-воздушной, и при малейшем вторжении сработают перехватчики.
АТ&РС: Думал ли ты там о бодибилдинге?
Н.Я.: Мысли были всегда, но когда мне приносили культуристические журналы, я не мог на них смотреть. Бросив взгляд на обложку, я вспоминал, как совсем недавно стоял на сцене, и от этого было тяжело. А потом в одну из тюрем случайно попали журналы с моими фотографиями, и в дальнейшем куда бы меня ни увозили, полицейские передавали по цепочке, что к вам едет такой-то культурист.
АТ&РС: Отношение стало лучше?
Н.Я.: Да, немного. Некоторые полицейские подходили ко мне, спрашивали систему тренировок. Иногда говорили вещи, которые заключенному знать не положено. Один полицейский за неделю сообщил мне дату освобождения. Когда срок подходил к концу, я был согласен подписать любые бумаги, лишь бы скорее уехать. Теперь мне 20 лет нельзя въезжать в США. Вернулся я в Россию сильно похудевшим — второй раз в жизни весил 75 кг. Сейчас я с улыбкой вспоминаю прошлое, а тогда был какой-то тихий, забитый, еще не осознавший, что на свободе, но зато обалденно загорелый. Последнее время я находился в Луизиане, где 30-градусная жара — обычная погода. Увидев меня, друзья шутили: «Откуда ты приехал, с югов, что ли?» Нужно было как-то от всего освободиться, и в тот же день прямо из аэропорта мы поехали в бар и напились. Я в жизни так никогда не пил, к водке вообще не притрагивался, а тут затянулось на полгода. Опять все стали считать Ясиновского конченным культуристом. Но в мае 1997 года я начал тренироваться, а через три месяца весил уже 100 кг. На последнем чемпионате Москвы ко мне подошел один человек и сказал: «Коль, ведь никто из моих знакомых не верил в тебя, а я один говорил, что Ясиновский еще покажет себя.» Обалденно приятно слышать такие слова, исходящие от чистого сердца.
АТ&РС: В чем секрет твоего оптимизма?
Н.Я.: Я всегда думаю положительно, и как бы мне не было плохо — всегда надеюсь на лучшее.

На этом наш разговор с Николаем Ясиновским не заканчивается — ведь пока мы поговорили в основном о его биографии и спортивном пути (кстати, пока еще далеко не завершенном, более того — возможно, еще далеко не достигшем своей высшей точки). Одним словом, в следующий раз вы узнаете о точке зрения Николая на методы тренировки, на фармакологию и современный бодибилдинг в целом.

Продолжение Николай Ясиновский: мысли в слух

Tags:

Оставить комментарий!

Добавить свой комментарий ниже, или Архив с вашего собственного сайта. Вы также можете Comments Feed через RSS.

Будьте вежливы. Не отходите от темы. Не спамте.

Вы можете использовать эти теги:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Это сайт поддерживает Gravatar. Чтобы получить свой собственный аватар, пожалуйста, зарегистрируйтесь на Gravatar.